Как на самом деле устроена иппотерапия, и почему лошади для работы с детьми с аутизмом, ДЦП и людьми с ПТСР должны иметь разные навыки?
При обсуждении иппотерапии разговор, как правило, затрагивает только пациентов и специалистов, лошадь воспринимается как данность. И именно здесь кроется серьезная проблема, считает эксперт по адаптивной верховой езде, тренер, судья соревнований и коневладелец Любовь Колесникова.
По ее словам, животное, которое отлично работает с одними пациентами, может ухудшить состояние других: для ребенка с ДЦП, малыша с аутизмом и взрослого с ПТСР нужны принципиально разные лошади с разной подготовкой. Любовь Колесникова занимается обеими сторонами этой работы: и обучением животных под конкретный диагноз, и самой терапией. В интервью New Magazine она рассказала о нюансах подготовки и том, что нужно менять в отрасли.
Чем отличается то, что лошадь делает в терапии, от обычной верховой езды?
В спорте лошадь выполняет команды наездника. В терапии же она должна правильно действовать даже при отсутствии четких команд от него или при их хаотичности.
К примеру, ребенок с аутизмом может резко изменить положение тела, закричать, лечь на шею животного. Взрослый с ПТСР нередко внезапно напрягается, начинает часто дышать, застывает. Лошадь это чувствует мгновенно и, если она реактивная, то отвечает действием: ускоряется, меняет шаг, уходит в сторону. Все это разрушает терапевтический процесс и может быть опасно.
Терапевтическая лошадь должна считывать изменения, но не усиливать их. Это не врожденное качество, а результат системной подготовки.
Следовательно, при работе с пациентами с ДЦП, аутизмом и ПТСР запросы к лошади принципиально разные. Как это выглядит на практике?
При ДЦП ключевым фактором является биомеханика. Важны ритм шага, равномерность движения, амплитуда колебаний корпуса, физическое состояние спины. Лошадь формирует двигательный паттерн таза и позвоночника ребенка. Если шаг у животного неровный или есть склонность к резким сменам темпа, это снижает терапевтический эффект.
При аутизме важнее предсказуемость. Лошадь не должна реагировать на громкие звуки, внезапные движения, нестандартный контакт. При этом она не может быть «выключенной», так как ребенок чувствует фальшь и отсутствие живого присутствия.
При ПТСР лошадь работает как усилитель или стабилизатор состояния. Если она тревожная, то усиливает тревогу человека. Если же устойчивая, то помогает ее нивелировать. Ошибка в подборе здесь может спровоцировать регресс.
Как понять, что лошадь подходит для использования в иппотерапии?
Прежде всего специалист смотрит на темперамент животного, его реакцию на неожиданные стимулы и поведение в новой среде. Но окончательное понимание приходит только в работе.
Лошадь может быть спокойной в манеже, но начать напрягаться рядом с ребенком определенного типа поведения. Это не значит, что она «плохая», лишь говорит о ее несоответствии задачам.
Подбор животных занимает время. Мы смотрим на их реакцию в разных условиях, с разными специалистами и пациентами. Быстрых решений здесь нет.
Как выглядит подготовка лошади под конкретное направление?
Это системная работа в течение месяцев. Для того, чтобы животное могло работать с пациентами с аутизмом, при его подготовке постепенно вводятся сенсорные раздражители: звук, движение, изменение баланса всадника. Лошадь обучается сохранять равномерный шаг и стабильное положение корпуса.
Для лошадей, которых планируется использовать в терапии пациентов с ДЦП, акцент смещен на устойчивость биомеханики и сохранение темпа при несимметричной нагрузке.
Для пациентов с ПТСР животное тренируют для работы на снижение реактивности при эмоциональном напряжении человека.
Параллельно обязательно ведется мониторинг состояния самой лошади. Эмоциональная перегрузка приводит к повышенной реактивности и снижению устойчивости. Такой лошади нельзя продолжать терапевтическую работу.
Бывало, что лошадь казалась подходящей, но что-то шло не так?
Да. Например, лошадь с высокой чувствительностью к балансу отлично работала с детьми с ДЦП: тонко подстраивалась под малейшее изменение корпуса. Но при работе с пациентами с аутизмом та же чувствительность стала проблемой: непредсказуемые движения наездников вызывали у животного микронапряжение. Формально все выглядело корректно, но терапевтическая устойчивость терялась.
Мы перевели ее обратно в направление ДЦП. Там животное работает стабильно.
Где проходит граница между тем, что делает специалист, и тем, что делает лошадь, особенно в работе с ПТСР?
Специалист отвечает за структуру процесса и безопасность. Лошадь же реагирует на состояние человека напрямую.
Человек может контролировать поведение, но не физиологию. Лошадь реагирует именно на физиологические изменения: дыхание, мышечный тонус, уровень напряжения.
Если лошадь устойчива, она не усиливает тревогу. Если она реактивна, то ее отражает. Мне важно подобрать животное так, чтобы контакт был стабилизирующим, а не усиливающим негативные факторы.
Почему этому сегодня почти нигде не учат системно?
Как специалист в конной сфере с более чем 25-летним непрерывным опытом работы в области тренинга лошадей, конкура, подготовки молодых лошадей, обучения всадников, организации конных мероприятий и практической работы в области иппотерапии, я вижу проблему в том, что подготовка лошади под конкретный диагноз требует одновременно медицинской и конной компетенции.
Но обучающие программы обычно разделены: либо реабилитация, либо конный спорт. Стандартизированных протоколов подготовки лошади под конкретный тип пациента практически нет.
Что должно измениться в отрасли?
Важно начать рассматривать лошадь, как активного участника процесса, а не как инструмент. Это означает разработку, закрепление и использование стандартов отбора, системную подготовку животного под конкретные диагнозы и обязательный мониторинг его состояния. Без этого терапия останется частично неконтролируемой со всеми вытекающими последствиями.
Для решения этой проблемы я разработала дифференцированные протоколы подготовки лошадей под конкретные диагнозы, которые уже применяются в ряде центров иппотерапии в России. Параллельно завершаю работу над книгой, которая систематизирует этот опыт. Задача на следующем этапе: сертификационная модель, которая позволит тиражировать этот подход.
Фото: личный архив